Войти Полная версия
Russell Kim
13 апреля 20:55
«Я один из счастливчиков. Я играю в теннис, и у меня есть поддержка моей мамы». Джон Изнер и его история

В очерке от первого лица американский теннисист Джон Иснер рассказывает о самых сложных моментах своей жизни: когда его матери, Карен, был поставлен диагноз рак толстой кишки.



 


Оглядываясь назад, было странно, что я не общался с мамой несколько дней. Обычно мы общались ежедневно, даже если я был занят тренировками и учебой в университете Джорджии.


Это был февраль 2004 года, и я учился на первом курсе. У нас только началась весенняя часть сезона, моя игра была на хорошем уровне, и мы только сыграли очередные матчи на выходных. Жизнь была прекрасной.


Но проснувшись, около 8 утра в общежитии своей комнаты, увидев два пропущенных звонка, я подумал, что-то определенно случилось. Может, произошло что-нибудь с моей бабушкой или дедушкой? Я даже не думал, что возможно что-то случилось с мамой, которая воспитала меня и двух моих старших братьев. Кроме того, она была здорова – играла в теннис, поднимала тяжести, бегала – и ей было всего 50.


Я был один, когда перезвонил ей.


"Я скажу тебе кое-что важное, но я не хочу, чтобы вы волновался. Все будет хорошо", - сказала она.


"Но есть причина, по которой я не разговаривала с тобой последние несколько дней.


“У меня рак.”


***


Рак, в тот момент моей жизни - когда мне было 18, оставалось два месяца до моего 19-го дня рождения, раньше я читал про болезнь только в новостях, либо рак, к сожалению, приходил в семью друзей. Ранее я не сталкивался с этой проблемой.


Но к моменту когда, как я поговорил с мамой, рак уже повлиял на мою семью. Она не позвонила, потому что ей срочно сделали операцию. Мама уже была больна, она обратилась в больницу, так как ее мучал аппендицит. Проснувшись, после операции, она узнала, что у нее” четвертая стадия " – рака толстой кишки. Образовалась опухоль, и ее пришлось немедленно удалить.


Она не сказала мне в выходные, потому что хотела, чтобы я сосредоточился на матчах. Мы поговорили несколько минут. Она рассказала мне о предстоящей химиотерапии и о своем твердом намерении выздороветь.


Я повесил трубку, и я закричал. Я сидел на кровати в общежитии, с плакатом Каролины Пантерс (клуб по американском футболу) на  стене, плакал, плакал и плакал. Мой разум был пуст.


Всего шесть недель назад я был дома, праздновал Рождество со своей семьей. Все были здоровы, все было прекрасно. Теперь я думал, что я потеряю свою маму.


***


Я на самом деле хотел уехать от своих родителей. Когда я решал, в каком колледже учиться, я выбрал Джорджию, потому что там великолепно подготавливают теннисистов и университет был расположен идеально для меня.


Я хотел уехать из Северной Каролины, из места где я вырос, но я не хотел уезжать с юга. Университет Джорджии, находится примерно в четырех часах езды от дома моих родителей в Гринсборо (Северная Каролина). Можно быстро добраться до дома и достаточно далеко, чтобы мои родители не могли приезжать каждые выходные. Забавно, не правда ли?


Когда я ехал домой, проезжая мимо оживающих лесов и двух светофорных городов на юге, чувстовал что хочу быть только дома в Гринсборо, со своей семьей.


У нас дома случалось столько смешных ситуаций. Я и двое моих старших братьев Натан и Джордан ели так много еды, что мои родители купили второй холодильник и поставили его в прачечную. Но мы съедали все так быстро, что моя мама установила кодовый замок на дополнительный холодильник.


Однако, мы с братьями были умными детьми. Один из нас хитро подсмотрел код, когда она вводила его, и у нас снова был доступ к обоим холодильникам, пока она не заметила пустой холодильник и не сменила замок.



Мы так много ели, чизбургер считался закуской. Каждый год моя мама на заднем дворе сажала  огромный огород овощей, и мы пожирали морковь и помидоры.


Однажды, когда мне было, 7 или 8 лет, мой старший брат Натан с помощью велосипедного замка приковал меня к кровати, просунув мою голову через трос. Он оставил меня в таком положении на несколько часов, пока мама не вернулась домой и не нашла меня.


Но я знал, что эта поездка домой будет совсем другой. Моя обычная дорожная музыка-диски группы Allman Brothers, Creedence Clearwater Revival, The Doobie Brothers-не скрасили бы ее; я провел следующие четыре часа разговаривая со своей семьей по телефону.


***


Мама шесть месяцев ждала химиотерапии. С понедельника по среду она часами сидела с трубкой, с помощью которой лекарство поступало в ее вены. 


Но она никогда не ходила одна. Либо я, либо мой отец, моя тетя или дядя, или мои братья-приходили с ней, держа ее за руку и просто пытаясь поговорить с ней о чем-то еще.


В первые пару дней после сеанса он чуствовала себя хорошо, но потом в течение нескольких дней она ощущала себя плохо. Тошнота и рвота. Она не хотела вставать с кровати. Я звонил ей и интересовался, как у нее дела: "о, я в порядке", - говорила она. Но потом, позже, я поговорил с отцом, который сказал мне правду.


Впервые приехав, после услышанной новости, я пробыл дома около недели, но потом я вернулся в Джорджию. Я не хотел оставлять свою семью, но пришлось вернуться и продолжать играть в теннис.


Моя мама очень хотела, чтобы я продолжал играть – и  я чувствовал, что таким образом, я смогу сделать что-то для нее.


Она тоже была там со мной: мама приходила на каждый домашний теннисный матч той весной. Она ходила на химиотерапию в начале недели, приезжала с моим отцом в пятницу, между сном все выходные, смотрела теннис.


Я возвращался домой каждые пару недель в течение весеннего сезона. Обычно я возвращался в понедельник, после выходных матчей, и возвращался обратно в среду. Мой тренер, Мэнни Диас, и мои профессора всё понимали. Секретарь теннисной команды, которая знала о здоровье моей мамы, даже испекла мне торт в мой день рождения, 26 апреля.


***


Шесть месяцев химиотерапии помогли удалить опухоль, мы так думали. Но она все еще ходила на обследования, до октября 2007 года всё было в порядке. Но потом врачи заметили отклонения в ее крови. Рак вернулся.


На этот раз, мы обратились в Университет Северной Каролины Lineberger в Чапел-Хилл, врачи назначили лучевые процедуры и химиотерапию. 


Это сработало. Опухоль уменьшилась, и они удалили ее хирургическим путем. 



Иснер со свой матерью и старшим братом Натаном.


Цинциннати, Уинстон-Сейлем и Атланта. Везде, куда они могут добраться, они обычно приезжают.


За свою 12-летнюю карьеру в ATP World Tour мне посчастливилось сыграть много напряженных матчей. Но я никогда не испытывал такой боли, как моя мама.


Что я чувствовал, при счете 68-68 против Николаса Маю на Уимблдоне в 2010 году? Даже не сравнить, с ее испытаниями. Изнеможение во время первого сета в Miami против Александра Зверева, прежде чем я выиграл свой первый тысячник? Даже близко.


Нам вместе удалось собрать 200.000 $ на благотворительных матчах. В этом году все полученные деньги на Уимблдоне пойдут на счет больницы, где врачи спасли жизнь моей матери и спасают жизни каждый день.


Когда я думаю о игре в жару или о том, в какое время я буду играть, одна мысль о храбрости, которую моя мама проявляла на протяжении многих лет, тут же меня воодушевляет.


Я один из счастливчиков. Я играю в теннис, и у меня есть поддержка моей мамы, и не важно где она на трибунах или дома.


 


Источник


Комментарии: 1
Комментировать
Новости СМИ2
waplog